- Мама, вставай... Сейчас поезд...

Плечо качнулось под его рукой, но мать не проснулась.

- Мама... мама...

Ах, как не хотелось Юрику будить мать! Наконец-то за несколько дней она забылась крепким сном.

- Мама, поезд!

Сарай уже почти опустел. Только возле остывшей печки-"буржуйки" сладко спал дед в кожухе, из кармана которого торчала бутылка с самогонкой, заткнутая пробкой из газеты, да рядом тетка в телогрейке и неожиданно модной шляпке безуспешно пыталась навесить на себя многочисленные мешки, узлы, котомки.

- Ух, елки-палки!- ругалась она.- Поразбежались, и не поможет никто! Мальчик, подай мне мешок.

Юрик подал ей мешок, но оставалось еще три узла, и их никак нельзя было унести. Тетка села на скамейку и заплакала.

- Дочка уехала с прошлым эшелоном,- сказала она сквозь слезы.- Ей удалось, а мне нет... Что же теперь делать?.. Пуховое одеяло, шуба. У вас мало вещей? Может быть, вы мне поможете?..

- Я не могу разбудить маму...

- Устала, наверное.

- Мама... Мама... Поезд!

Соседка сбросила с себя узлы, подошла к матери, дотронулась до ее лба.

- Отмаялась, сердешная...

- Что?- не понял Юрик.

- Не выдержала... Иди к начальнику станции, мальчик...

Соседка ушла, оставив три узла, а Юрик все тряс мать за плечо:

- Мама! Мама! Проснись! Ведь поезд!

Но мать лишь качала бессильной головой... Все-таки фашистский летчик настиг ее...

III

Мать дала бы денег на "Диких зверей мира". И Зайцу бы дала... Она никогда не была жадной... Теперь же рассчитывать приходилось лишь на себя. Добыть такие большие деньги можно было лишь одним способом: украсть и продать большую ценную вещь, пользующуюся сиюминутным спросом, то есть если притащить эту вещь на базар, ее должны схватить сразу же.