- Здравствуйте, ребята! - сказал дрессировщик, достал железную расческу и попытался расчесаться, но волосы слишком свалялись, и даже железная расческа их не взяла.

- Здрасть! - грохнул зал восторженно.

- Вот мы и прибыли... К вам... Примите от нас и от наших зверей сердечный привет! Физкульт-привет! Физкульт-привет! - закричал дрессировщик.

- ...ве-т-т-т!..- радостно завопил зал. Такое начало ему нравилось. Вот это дрессировщик! Настоящий дрессировщик!

Дрессировщик помахал сразу обеими руками, успокаивая зал.

- Дорогие товарищи! Этот показ диких зверей мы посвящаем нашим доблестным воинам, которые... бьют фашистского зверя в его логове! Первый номер - показ тигра. Тигр - опасное и дикое... э-э... животное. Очень опасное... Как фашистский танк "королевский тигр".

Дрессировщик качнувшись, ушел. Заиграл аккордеон. Занавес дрогнул и слегка раздвинулся на две половинки. У каждой половинки появилось по паре стоптанных ботинок, и в этих ботинках половинки ушли в разные стороны. На сцене стояла обернутая таким же, как и занавес, побитым молью бархатом клубная трибуна, с которой говорили речи во время праздников и торжественных собраний.

Вдруг аккордеон замер. Послышалась барабанная дробь, и под эту жуткую, леденящую душу дробь из-за трибуны высунулась усатая тигриная голова с выкаченными стеклянными глазами. Голова разинула до ушей красную плюшевую пасть и сказала сорванным человеческим голосом:

- Р-р-ы-ы-ы... Р-р-ы-ы-ы... Это был голос дрессировщика.

Клуб замер от неожиданности. Наверно, в зале не было ни одного человека, который бы не замер от неожиданности.

- Р-р-р,- повторил тигр и яростно замотал головой.

Тягостная тишина продолжалась, потом кто-то неуверенно свистнул. Но тигриная голова не исчезла, не растворилась, как мираж. Она продолжала реально существовать, моталась и рычала сорванным, хриплым голосом.