Душа обмерла в груди, и окружающий мир стал растворяться в водовороте серо-белых хлопьев, пока кровь заливала глаза, струясь по изуродованному лицу в заиндевевшую бороду. Крупный мужчина, сам похожий на медведя, не закричал, он даже не успел почувствовать страха; мощное объятие выдавило из него почти весь воздух, лишив голоса, а нападение было столь внезапным, что не было времени испугаться. В том, что случилось с ним, не было ничего необычного. Хью был охотником, снабжал мясом факторию численностью в 80 человек и давно познакомился со смертью. Просто теперь пришел его черед. Жаль, что он не успел попрощаться с Джеми, но ведь всегда остаются какие-то незаконченные дела. Треск собственных ребер не казался уж столь ужасным в тающем серо-белом водовороте, а хруст бедра можно было принять за звук сломанной ветки в притихшем лесу. Удара о землю он уже не почувствовал.

Джеми верхом на лошади поднимался по склону, цокот копыт эхом отдавался в холмах. Весь день он провел в поисках Гласса, и вот уже тени стали расплываться, а небо окрасилось багрянцем в закатных лучах солнца. Ветерок принес запах Великой реки. Старик охотился в этих оврагах, его лагерь должен быть где-то поблизости.

– Хью! – позвал он.

– Хью! – скатилось с холмов.

Он поехал дальше на северо-запад, время от времени выкрикивая имя друга.

На вершине второго холма конь, коротко заржав, встал как вкопанный. На десятки миль к закату простиралась плоская равнина. Внизу неспешно текла река, разделившись на два рукава, изгибалась, сверкая, и терялась в дымке. Джеми приподнялся в стременах, вглядываясь вдаль и поглаживая рукой расцвеченные золотом солнца волосы.

Недвижное очарование заката нарушила лишь стая ворон, с карканьем поднявшаяся с ясеня вдалеке. Первая звездочка зажглась в небесах. Слабый ветерок вновь прилетел с реки. Джеми еще раз окликнул друга.