Госпожа Тевене пошла звонить врачу, но во взгляде Хейры я прочел приговор Патрику: «Поздно. Ему уже никто не поможет».

Патрик упал со стула и забился на полу в конвульсиях. Лужица мочи и жидкого кала растекалась у его ног. В комнате стоял сильный запах гнили, Внезапно Патрик перестал биться и замер: он был мертв.

Приехал врач. Хейра подтирала пол возле Патрика. Мы подняли тело и положили его на стол. Врач сказал, что он ничего не может понять: похоже на отравление, но все произошло слишком быстро и непонятно. Он позвонил в полицию и в госпиталь Касабланки и попросил приехать за телом.

Мы сидели в столовой и ждали приезда полиции. Мустафа пытался утешить мадам Тевене, но от какой печали? Она не оплакивала сына, как будто его ужасная смерть была предначертана свыше и совершенно естественна. Хозяйка гостиницы пристально смотрела на голову кабана, потом сказала:

— Мустафа, умоляю тебя, выброси эту дрянь на помойку.

Марокканец взглянул на охотничий трофей:

— Я не могу к нему прикоснуться, я не смею.

— Можешь, можешь. Сделай это для меня… Вон его!

Араб влез на стул, снял голову и отправился на кухню. Мы услышали грохот спущенной в мусоропровод головы, потом Мустафу вырвало прямо на кабанью шерсть.

Вечером я сложил вещи и собрался выйти из номера. Оплатив счет, я попрощался с мадам Тевене и спросил:

— Что вы собираетесь делать дальше?

— У меня есть еще немного времени. Как только Мустафа бросит меня, все будет кончено.

Я пошел к машине, открыл дверцу, бросил сумку на заднее сиденье и сел за руль. Я уже собирался отъехать, когда чье-то лицо наклонилось к окну с моей стороны — это была Хейра. Опустив стекло, я сказал:

— Я никому ничего не скажу.