Микаэла удивилась:

— Так он зять Лорена Брея? Сегодня утром в лавке мне показалось, что они вообще не знакомы друг с другом.

— Лорен считает Салли виноватым во всех несчастьях. Абигейл умерла при первых родах. Моего умения акушерки не хватило для этого тяжелого случая. Я сделала все, что было в моих силах, и все же нам пришлось послать за врачом в Денвер. Но когда он наконец приехал, было уже поздно для Абигейл — и для ее ребенка тоже. — Шарлотта развела руками.

Микаэла удрученно молчала. Не в первый раз ей приходилось слышать о таких ударах судьбы, а иногда самой предотвращать их. И она от души посочувствовала сейчас этому едва знакомому человеку. В памяти Микаэлы еще свежа была кончина отца, и она понимала, что у Салли жестокий удар судьбы отнял все то, что составляло его жизнь — его любовь.

Микаэла откашлялась.

— И где же он теперь живет? — спросила она спустя минуту, когда Шарлотта уже направляла повозку к дому.

— Он присоединился к шайонам. Кажется, только у них он находит хоть какое-то утешение.

Вскоре Шарлотта остановила лошадей. В отдаленной от мира долине стоял перед ними дом Салли как хранилище тихих воспоминаний.

Вдова Купер и ее дети помогли Микаэле распаковать вещи и привести в порядок новое жилище. Снова молодой докторше пришлось признать, что ее прежняя городская жизнь в Бостоне несравнима с буднями в Колорадо-Спрингс. Дети, которые тут выросли, в практической жизни были намного опытнее, чем она.

Вместо слуг, которые в доме ее родителей следили за чистотой и порядком, Микаэле пришлось самой взяться за веник и тряпку. В результате поднялось такое облако пыли, что стало почти невозможно дышать. Увидев это, вдова Купер молчаливо вмешалась: она просто сбрызнула сначала половицы водой.