– Русские в Одессе едва не отправили меня на тот свет. Однажды, когда я гулял с Машкой, на меня напали два оборванца. Я легко расквасил им рожи, но тогда один из них полоснул меня ножом. Вот след!

Он обнажил грудь и указал на глубокий шрам.

– Я потерял много крови и с тех пор ненавижу русских.

– Хорошо, но с какой стати я должен отвечать за каких-то оборванцев? Я в этом столь же повинен, как и в войне царя с микадо… Я…

– Хватит! – резко прервал он, стукнув трубкой по столу. – С первой встречи ты противен мне, и я не успокоюсь, пока не выживу тебя отсюда. Тебе не место на английском судне.

– Но ведь не ты хозяин судна, – возразил я. – Хозяин может и тебя прогнать, если ты не понравишься ему. И потом: куда мне итти? Кругом океан!

– Хоть за борт! – последовал ответ.

Я едва не задохнулся от ярости. Остается испытать последнее средство. Я чувствую, как краска стыда заливает мне лицо, как отвратительно звучит мой голос.

– Тогда вот что… – начинаю я. – Я готов искупить вину оборванцев частью своего жалованья…

Боцман пристально смотрит на меня, молчит, выбивает пепел из трубки… На лице его, наконец, появляется обычная усмешка.

– Взятка?

– Часть заработка… Гм… Мало даешь, мало…

– А сколько хочешь?

– Все! За весь вояж! – хохочет он.

Я понял, что он издевается. Сделка не состоялась.

– Стану я пачкаться твоими грошами, – презрительно продолжал он. – Я и свои в два счета пропью! Ты лучше пойди к помпе и хорошенько вымой эту посуду.

– Плевать! – вспыхнул я. – Плевать я хочу в твою посуду! Лучше тюрьма, волчий билет! Иди, жалуйся капитану! Иди!

Боцман удивленно вытаращил глаза. Я хлопнул дверью. Облокотившись о борт, я долго не мог притти в себя. Подавленный, растерянный, я тупо уставился в темную пучину. Она манила, тянула к себе…

Я уже не холуй… Я вернул себе расположение товарищей, но боцман бесится еще больше.

– Ты перехитрил меня, чортов русс! Выждал, пока зажил след ножа и прошло время… Ол-райт! Но это не избавит тебя от каторги. Ты получишь ее. Здесь будет тебе Сибирь!