Из глаз сыплются искры, слезы катятся по щекам, холодный пот выступил на лбу, но я упорно, методично продолжаю свой массаж. Хруст… Что это? Совсем сломал?! Какой ужас! Дрожащей рукой ищу зеркало… Сакраменто! Дэм! Сатана! Где зеркало?! Вот оно… Осторожно, с опаской всматриваюсь. Из глубины его на меня глядит красное, возбужденное лицо, дико расширенные глаза и… нет, этого быть не может! Это бред! Протираю глаза и снова вглядываюсь. На этот раз на меня смотрит улыбающееся лицо Улыбка расплывается все шире и шире… Я счастлив. У меня прямой, почти прямой нос!.. Ура! Все в порядке… Правда, не совсем. Если внимательно приглядеться, нос все же имеет несколько изогнутую форму, если потрогать – ощутишь перебитую и вогнутую кость с правой стороны. Но это пустяки! С таким носом жить можно!..

А через час, на вахте, я вою в вентилятор боцману:

– Убью! Убью!..

…Боцман отзывает меня в сторону.

– Я предлагаю мир, – бормочет он. – Мой заработок намного больше твоего, и я обещаю по возвращении в Европу отдать тебе треть своего жалованья за весь рейс.

– Треть? – усмехнулся я. – Ты слишком дешево ценишь свою жизнь.

– Могу дать больше.

– Нет! Никакие деньги не окупят тех мучений, которые ты причинил мне! Ты едва не убил во мне человека. Но ты слишком туп, чтобы понять это. Никакие блага мира не искупят твоей вины…

Я произношу эти слова с болью, со скрежетом. Боцман инстинктивно отступает на шаг.

– Но что же я должен делать? Чего ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты очистил палубу, – четко говорю я.

– Куда же мне уйти?

– Туда, куда ты мне предлагал… За борт.

Боцман кривит рот и быстро уходит.

Тихо. На малом ходу, словно боясь потревожить таинственную сень африканских лесов, входим мы в широкое устье реки, С вершины мачты за мохнатой зеленью леса вдали, видны горы, прикрытые легкой дымкой.