Она вернулась вскоре. Заявила — Витя рад. Он вообще веселый, общительный парень. И вся компания у них такая. И я не пожалею, что заведу знакомство с интересными людьми.

Я сказала:

— А подарок? Нужно выбрать подарок, а у меня всего три рубля.

— Какой еще подарок! — возмутилась Люська. — Сама ты подарок...

— Так нельзя, — попробовала возразить я. — Есть же обычай.

— Старый обычай. Что мы — старухи?

Словом, спорить с ней было невозможно. Да, честно говоря, не очень и хотелось...

Сумерки спускались стылые, промозглые. Возле автобусной остановки вытянулась серая лужа, похожая на крокодила. Кое-где в окнах уже желтел свет. С голых черных деревьев падали капли. Пахло бензином, острее, чем в сухую или морозную погоду.

— Сколько лет родственнику? — спросила я.

К моему удивлению, Люська не знала. Пожала плечами равнодушно:

— Черт его ведает. Лет тридцать. А может, больше...

Щелкнул дверками подкативший автобус. Лужа хлынула на тротуар. Потом остановилась. И медленно поползла назад. Свет, падающий из запотевших окон автобуса, качался на воде, как кораблик.

Мы втиснулись между мокрыми пальто и куртками. Дверь закрылась с трудом.

— Не плати, — прошептала Люська. — Все равно контролер не влезет...

3

Книг в юности я читала преступно мало. Не испытывала жажды к чтению, равно как и к спорту, к музыке, к танцам. Любила вечерами сидеть в комнате, не включая электричества и слушать, как трещит огонь в печке. Мне почему-то верилось, что я когда-то жила на севере в большой рубленой избе, пропахшей сосновой смолой сильно-сильно, как, допустим, может пропахнуть табаком трубка. Вокруг меня были коренастые белобородые мужчины. Молчаливые и мудрые, они охотились и ловили рыбу. И сети их, грубые, крепкие, свешивались со стен величественно, словно знамена. Однажды в избу пришел медведь. Я боролась с ним, потому что защитники мои были на охоте. А от медведя пахло псиной и еще какими-то другими незнакомыми мне запахами...