Хозяин сидел спиной к этой странной, на мой взгляд, паре, не обращая на нее ровно никакого внимания, а я все думала над его словами: «Сегодня у меня очень тесная компания, близкие мне люди».

Любопытно... Насколько я могу догадываться, гостей представляют близким людям. Нас не представили. Значит, здесь есть или еще будет кто-то.

Белобородый Витя положил в фужер кусочек льда, кружок лимона, налил из одной бутылки, второй, третьей, сунул пластмассовую трубочку и подвинул весь этот агрегат ко мне.

— Пробуйте, — сказал он.

Я попробовала. Он спросил:

— Вкусно?

— Да, — из вежливости ответила я, потому что совершенно не разобрала вкус напитка.

Люська отыскала бутылку с коньяком, налила сама себе. Рюмка хозяина была наполнена, видимо, еще до нашего прихода.

— Давайте выпьем за наше знакомство, за эту чудесную встречу.

В прихожей какая-то женщина кому-то сказала, развязно и громко:

— Видела я тебя в гробу и в белых тапочках...

Белобородый Витя изменился в лице, оно стало заостренным, точно неживым. Резко повернулся к Конденсатору. Тот понял его без слов. Решительно встал и вышел в коридор. Послышался звук, похожий на пощечину. Жутко засмеялся мужчина.

— Выпьем за красоту и молодость, что так блестяще олицетворяет собой Наташа.

— Можно и мне?

Я не слышала, как встала с дивана подружка Конденсатора и подошла к нам.

— Немножко, совсем немножко, — сказал хозяин и строго посмотрел на нее. — Тебе еще нужно петь.

— Джина с соком, — попросила она, будто не слыша его слов. Голос у нее был густой, красивый. И глаза были красивые. Только взгляд мутный, словцо спросонья.