- Готов биться об заклад на cinq cent guinees {Пятьсот гиней (франц.).}, лор Бифштекс, - говорит милор Кларендон, взыгравший под действием винных паров, - что сегодня вечером я буду ужинать с прелестной Кэт Никльби.

- По рукам! - восклицает лор Бифштекс.

Но почему этот разговор заставил встрепенуться только что вошедшего в таверну молодого незнакомца? Почему, позвольте спросить? Да потому, что этот незнакомец - родной брат Кэт, Николас Никльби. И, будьте покойны, услышав о намерении его светлости, он устроит хорошенький тарарам.

- Вы будете ужинать с Кэт Никльби? Вы, сударь, наглый лжец!

Лорды вскочили с мест.

- Кто этот чудак? - невозмутимо вопрошает милор Кларендон.

- Собака! Как твое имя?

- Ха, ха, ха! - презрительным смехом отвечает сиятельный лорд.

- Джон, кто этот человек? - спрашивает Николас, схватив за рукав лакея.

Бедняга Джон в испуге пытается вывернуться и лепечет что-то нечленораздельное, как вдруг, кто бы вы думали входит в таверну? Банкир Ральф со своей племянницей Кэт.

Ральф. Проклятье! Николас!

Кэт. Братец!

Николас. Прочь, женщина! Отвечайте, милостивый государь, на каком основании вы привели мою сестру в такое общество и кто этот негодяй, с которым вы решили ее познакомить?

Ральф. Лорд Кларендон.

Николас. Отец мисс Аннабеллы! О, боже!

Дальнейшее не требует пояснений. Пристыженные аристократы удаляются ужинать вместе с банкиром, а мисс Кэт и только что прибывший Смик бросаются в объятья Николаса.

На этом, леди и джентльмены, заканчивается второй акт, скажем прямо, довольно вялый и малоправдоподобный по содержанию. Чтобы пять человек, бежавших по одиночке из Йоркшира,