Кое-как он сумел захватить шею одного из них.

Мускулы его костлявых рук напряглись. Парень завопил. Лампы, конденсаторы и другие детали сложной аппаратуры попадали со звоном и грохотом и осколки разлетелись во все стороны. Человек, которого Джонни с силой отбросил от себя, изрыгал проклятия, употребляя совершенно ненаучные выражения. Он выковыривал кусочки стекла и проволоки из своих ушей.

- К глубочайшему сожалению, - раздался все еще спокойный голос Рэндольфа, - нам придется прибегнуть к другому средству, профессор Литтлджон.

Этим "другим средством" оказалась дубинка. Она пришла в соприкосновение с головой Джонни. Он вздрогнул и свалился без чувств.

Когда Джонни пришел в себя, он уже не был замотан тканью. Голова его страшно гудела и почему-то жужжала. Сначала он подумал, что это - следствие удара по голове. Его мозг, по-видимому, так отреагировал на дубинку.

Но причина жужжания оказалась иной. Джонни заметил, что он находится в том отсеке корабля, куда его раньше не допускали. Затем он обнаружил, что сидит привязанный к креслу, мало отличающемуся от того, к которому в некоторых штатах подключают электричество.

У самой его головы два блестящих медных диска вращались с невероятной скоростью, издавая громкое жужжание. Джонни разглядел, что еще несколько человек сидели в таких же креслах. Он отметил, что это были люди, которые не принадлежали к группе непос. родственных помощников Рэндольфа.

Рэндольф стоял рядом. Наблюдая за Джонни, он посматривал на часы. На этот раз Джонни обошелся без длинных слов.

- Может быть, когда я сижу на электрическом стуле, вы скажете, в чем, собственно, дело? - саркастически спросил он.

Голубые глаза Рэндольфа мягко улыбнулись ему. Он снова взглянул на часы.