С Милдред Бенет дружил давно. Когда-то он разубедил ее (по крайней мере, такова была легенда) уходить в монастырь. Потом она недолго работала в Армии спасения. Милдред всегда напоминала ему монашенку. Оуэн, знавший ее еще дольше и часто рисовавший ее портреты, говорил, что у нее задумчивое бледное «прерафаэлитское» лицо. Она носила темно-коричневые платья и закалывала большими черепаховыми гребнями длинные густые темно-каштановые волосы. Жила она аскетично, в маленькой квартирке, работала портнихой, заботилась о бедных, навещала больных, помогала бездомным. Часто посещала Британский музей и «своих тамошних богов», как говорил Оуэн. Очевидно, она получала какое-то небольшое пособие. В жизнь Оуэна и Бенета она вошла благодаря дядюшке Тиму, который поведал им, что как-то увидел ее поздно вечером возле собора Святого Павла. Что делали там Тим и Милдред, так и осталось загадкой. Говорила Милдред, по мнению одних, аристократично, а по мнению других, манера ее речи наводила на мысли о школьной директрисе. Через Бенета Милдред некоторое время назад познакомилась с Розалиндой и Мэриан. Она довольно регулярно посещала церковь и готовилась стать «в некотором роде христианкой».

— Привет, Сильвия, — игнорируя Бенета, сказала Милдред симпатичной девушке, тоже выбежавшей на крыльцо.

Бенет поцеловал Розалинду, Розалинда обняла Сильвию, и, непринужденно болтая, все направились в дом с сумками и коробками в руках. В этот момент из-за деревьев вышел молчаливый садовник Клан, отец Сильвии, больше обычного напоминавший лешего, и, церемонно поклонившись, сел в машину, чтобы отвести ее с дорожки.

Розалинда с Сильвией поднялись наверх и прошли в редко используемую старую часть дома. Для Милдред там тоже была приготовлена комната, хотя обычно она предпочитала останавливаться в гостинице. Сейчас она вслед за Бенетом направилась в гостиную. Там они уселись на диван и посмотрели друг на друга. Бенет коснулся ее руки.