— Не подумываете ли вы о том, чтобы теперь открыть свой дом для посетителей? — спросил Эдварда Оуэн. — Вы ведь размышляли об этом, не так ли?

— Вообще-то нет, — ответил Эдвард. — Мой отец когда-то поговаривал об этом, но на самом деле ничего подобного делать не собирался. Я, разумеется, тоже.

— Я вас не осуждаю, — продолжал Оуэн. — В конце концов, в деньгах вы не нуждаетесь, а водить экскурсии по собственному дому — тоска зеленая. Да, представляю себе, это просто кошмар.

— Именно.

— У вас сохранился еще Тернер, тот, розовый, как его называют?

— Да. Откуда вы знаете о Тернере?

— Его однажды выставляли. У ваших предков был отменный вкус. Разумеется, этим я не хочу сказать, что вам и вашему отцу его недостает.

— Это не важно.

— Полагаю, у вас есть новейшая система сигнализации от грабителей? Вы пишете роман?

— Нет. Почему я должен писать роман?

— Теперь все пишут романы. Кто-то говорил, что вы тоже. Догадываюсь, что у вас есть о чем написать.

— А вот я тоже знаю, что вы — художник.

— Да, художник. Как-нибудь, не откладывая в долгий ящик, я напишу ваш портрет.

— Как продвигаются дела с бассейном? — спросила между тем Бенета Милдред.

— О, работа что-то застопорилась, в сущности, я его пока только планирую.

— Там будут мраморные колонны? Девочки мечтают его наконец увидеть. Рада была узнать о приезде Анны. Жаль, что ее нет здесь сегодня.

— Она приедет завтра.

— Пора им возвращаться из Франции. Как жаль, что Льюэна нет больше с нами…