Но сам Крымов что-то никак не станет в строй: второй год войны всё гуляет одиночкой по полям и областям и едет в Москву искать штаб Юго-Западного фронта? Комиссаром противотанковой бригады мы его тоже не видим - вот, бессмысленно едет на легковушке через бомбимую переправу в отрыве от своей бригады, что-то "разведывать" в степи, - это не дело комиссара (но Гроссману было так сюжетно удобнее обыграть переправу вместо крупного боевого смятения). Узнаём готовой фразой, что Крымов "всегда подолгу разговаривал с красноармейцами, проводил часы в беседах с бойцами", но даже полстранички живого диалога не видим, а как только он услышал малое колебание в одном солдатском голосе, сразу - оттяжку: "Вы раздумали советскую родину защищать?" - а это известно чем пахнет. Наконец от этой полезной работы Крымова "отзывают в политуправление фронта", теперь он в тылу готовит доклады о международном положении и вот, крайне необходимый красноармейцам, переправляется через Волгу в страдательный Сталинград (конец романа).

Хочется искать спрятанную иронию в тираде комиссара дивизии: "Нацеливайте политсостав на политработу в наступательном бою", а те затем "проводили беседы о фактах героизма" - однако нет зацепки услышать иронию. (Впрочем: ещё ж в каждой роте политруки, но когда уж доходит до настоящего боя - Гроссман их нам не рисует.)

Великолепная глава - описание первой бомбёжки Сталинграда - полноценна сама в себе (она и печаталась в газетах отдельно). - Единственный конкретный полевой бой - северней Сталинграда 5 сентября, где батарея Толи, это достаточно живо.