Маша сторожила мужичка у магазина. Спрятавшись за киоск "Роспечати", щурилась, просматривала улицу. Хотя дело уже к вечеру, но солнце бушевало вовсю, совсем по-весеннему - в честь женского дня, что ли? Люди, само собой, суетились, куда-то спешили, тоже, как она, жмурились-щурились. Интересно, есть ли среди них хотя бы один счастливый человек?..

Наконец, он появился - от своего дома, через улицу. Маша уже выследила - живёт-обитает он в третьем подъезде. И хорошо, что рядом. Уж, само собой, пойти в кабак и затем в гостиницу этот тип вряд ли предложит. Лопух, лох, сверчок запечный! Пока он подходил, не замечая её, Маша ещё раз внимательно его осмотрела-оценила. Конечно, трофей не ахти какой: лет сорок уже явных (едва ли не вдвое её старше), нос длинный, унылый, сам худой, сутулится, одет невзрачно - кепочка, куртчонка... Ну, что ж, её Витюша тоже ни Шварценеггером, ни Ричардом Гиром, ни даже доморощенным каким-нибудь "бригадиром" Сергеем Безруковым не был - отнюдь. Однако ж вон чего учудил, сволочь!

Всё получилось быстро и ловко, словно кто помогал Маше. Мужичок, купив хлеба, молока и на этот раз шпикачек полкило (неужто тоже о празднике помнит?), встал ещё и в небольшую - человека три - очередь к аптечному киоску в углу магазинного зала. Маша незаметно подкралась, пристроилась сзади, кашлянула как бы ненароком ему в ухо. Обернулся, увидел и - явно обрадовался, растерялся, в кои веки первым поприветствовал:

- О! Здравствуйте!.. - И забормотал. - А я вот - валидолу... Кончился валидол...

Маша глянула ему длинно в глаза и тихо, так, что слышал только он один, спокойно приказала:

- Презервативы купuте.

Мужичка в тот момент можно было снять в рекламе "Шок - это по-нашему!": все пломбы и железные коронки показал. Робко улыбнулся: мол, это шутка такая?