
Ну, а самое наслаждение, конечно, нахлынет через день или два, когда она как бы невзначай столкнётся с ним на улице. Вот этот момент, это - как оргазм, а может, и слаще (об оргазмах Маша представление имела смутное): он будет злиться или унижаться, грозить или молить - не важно; важно, как она смерит его холодным взглядом с кепчонки до штиблет и величественно осадит: "Что? В чём дело? Мы разве знакомы?.."
Напарница по работе Танька, бывшая в курсе этих её вылазок-мщений во вражеский стан, не раз предупреждала: смотри, нарвёшься как-нибудь на горячего мужика - в морду даст, а то и в самом деле изнасилует... Ну, это вряд ли! От тех, каких Маша выбирает, подобных подвигов ждать-опасаться нечего. Она больше боялась, как бы какой продинамленный хлюпик не самоубился, руки на себя не наложил... Впрочем, даже если и такое произойдёт-случится - туда и дорога.
Чтоб они все сдохли, мужики треклятые!
2
Захар, бросив нежданную гостью в комнате, закрылся на кухне, присел на корточки, сжал кулаки, сделал энергичное победное движение-натяг и сдавленно, шёпотом завопил по-телекиношному:
- Йес!
Такого везения он и в самых смелых, разнузданных мечтах не ждал. Сама! Сама напросилась, сама пришла! И путь раньше времени, до срока (лучше бы в апреле, к дню рождения!), ну да ладно - дареному коню, вернее, кобыле в зубы не смотрят.
