— Этот парень везде побывал, — рассказывал Моби, — в Ко Пан Га, Гоа, в Лунных Горах. И приехал сюда, чтобы встретить новое тысячелетие.

Илли кивнула и посмотрела на часы. Музыка напрягала, а утром ей надо быть на базе. Она поправила свой узи, переместив его на спину, встала и сказала: " Моби, мне пора".

— Ты слышала о психоделической новогодней вечеринке в Негеве?

Она слышала, только в эту ночь у нее дежурство. И вообще, она не была уверена, что хочет праздновать тысячелетие. Она еще не решила. Она прочитала статью, где говорилось, что для израильтян это не имеет значения. Потом несколько политиков подняли в Кнессете вопрос о бойкоте. Потом они сказали тоже самое уже вне парламента, в теленовостях. Илли считала, что раз она на службе, то не ей решать, является ли встреча тысячелетия богопротивной, антиизраильской или чем-то в этом роде.

Она потянула Моби за руку, и тот поднялся: «Пошли».

Моби пошел за ней, надеясь, что англичанин увидит, как он машет ему рукой. Когда он догнал Илли у дверей, он вспомнил, что у него оставалось еще немного голландского хэша. " Хочешь, поедем в Шореш и там покурим?»

— Давай.

Гарри покинул клуб часом позже, но не успел далеко уйти. Он забрал свой проигрыватель из камеры хранения, и теперь сидел на нем верхом на Сионской площади. После клубной душегубки, ночной воздух доставлял истинное наслаждение. Ему говорили, что в Иерусалиме декабрь жаркий не по сезону. Стояла хорошая погода, совершенно как в Англии весной. На площади было полно людей, рассыпанных группками или по парам. К нему подошел худой жилистый парень и спросил, не англичанин ли он. Гарри кивнул утвердительно.

— Ну и как тебе здесь нравится?

— Чистая история, итог десяти тысячелетий.

Теперь парень кивнул. " Да, приближается. И все это произойдет здесь. Средоточие, пуп земли, центр чертова мира.

— Чертова космоса, — поправил его Гарри.