И Гарри постучал по проигрывателю, на котором сидел. Парень нагнулся, чтобы разглядеть нечто похожее на квадратный ящик или на гигантскую косметичку. Диск был обтянут красной кожей. Потом парень заметил регуляторы настройки и круглые надрезы, оставленные иглой. Это был старый монопроигрыватель, типа «Дансетт».

— И ты привез его с собой?

— Это "Елизаветианский Астронавт" — Гарри показал на табличку над ручками настройки — название в стиле научной фантастики шестидесятых.

— А что говорят в твоем отеле, когда ты заводишь эту штуковину.

— Ничего. Я его еще ни разу не включал.

Было семь часов утра, когда раздались призывы муллы. Комната Гарри находилась на одном уровне с вершиной ближайшего минарета. Он мог разглядеть парня, который распевал свои псалмы, надрываясь как резанный. Но Гарри не думал жаловаться. Ему не хотелось тратить время на сон. Открытый " Елизаветианский Астронавт " стоял на столе перед окном. Гарри вновь сложил книги в коробку. Они аккуратно разместились на вертушке вокруг оси. Потом он снес все это вниз, в центральный холл.

Портье поздоровался и, взглянув на проигрыватель, спросил " Keef alak?!»

" Именно", — ответил Гарри.

Он был настолько осторожным, что в день приезда заплатил за свою комнату вперед, чтобы никто не мог подумать, что он забирает с собой все вещи. Вся шутка в том, что он забронировал комнату до 2 января 2000-го, а по плану должен был съехать еще вчера вечером.

" Electrical shop? " — спросил Гарри.

— А, электричество.

Гарри продемонстрировал воображаемое бритье электробритвой, после чего вопросительно кивнул.

— А-а, — протянул портье и вышел из-за стойки. Из арабского на нем был только короткий белый пиджак, в остальном он был одет в обычные брюки и итальянские ботинки. В дверях своего отеля он указал Гарри направо и сказал "Ворота Колона", а потом разрезал воздух рукой. " Прямо. Электрический магазин".