Но в дверь продолжали барабанить, потом он услышал голос Донны. Хотел крикнуть, чтобы она подождала, но истерические интонации в ее голосе заставили его передумать. Все в том же полотенце, с бритвой в руке, он направился к двери.

— Я брился. Не ждал тебя... Что случилось?

Такой он ее еще не видел. Бледная, трясущаяся, с безумными глазами. Мэнсо хотел что-то сказать, но сдержался и повернулся, чтобы закрыть дверь. Когда он вновь посмотрел на Донну, та снимала платье.

— Послушай, крошка...

Ее глаза полыхнули огнем:

— Никогда не называй меня крошкой!

— Не понял.

Донна тяжело дышала. Мэнсо смотрел на нее во все глаза и действительно ничего не понимал. В Вегас он приехал три недели тому назад, две последние спал с ней и действительно впервые видел ее в таком состоянии. Она от души веселилась на вечеринках, вела себя более чем сдержанно в казино, пылала жаром в постели. И никогда не впадала в истерику.

— Я вымылась под душем. Почистила зубы. Снова встала под душ. Горячий душ. Горячий, как кипяток. Эдди, пожалуйста, я не могу сейчас говорить, просто не могу. Душ был горячим, а я замерзала, замерзала, замерзала!.. Я хочу, чтобы меня согрели, хочу очиститься.

Он ждал.

— Уложи меня в постель. В постель. И ляг со мной. Можешь ты это сделать? Можешь уложить меня в постель? Можешь?

Он закурил, потом позвонил в бюро обслуживания и попросил принести лед. Наполнил два стакана, вернулся в спальню. Свой она осушила залпом.

Мэнсо принес ей второй.

— Я тебе этого не говорила, но я в некотором роде проститутка.

— Я догадывался.

— Правда? Неужели я выгляжу такой дешевкой?

— У любительниц такого опыта быть не может.

— Я серьезно. Как ты догадался?

— Сложил два и два. Вегас, этот отель, ни мужа, ни работы. Ты говорила, что танцуешь, а у танцовщицы ноги и мышцы не такие.

— Я не догадывалась, что ты об этом знаешь. Ты же ничего не говорил. Тебя это тревожит?