Когда Донна умолкла, Мэнсо поднялся.

— Оставайся здесь. Где выпивка, ты знаешь. Никуда не уходи.

— Эдди, у него револьвер. Он тебя убьет!

— Черт, теперь ты, конечно, разочаруешься во мне, но я хочу добриться. Потому что негоже ходить со щетиной на одной щеке и потому что мне надо подумать. Оставайся здесь.

Мэнсо открыл воду и размазал по лицу крем для бритья. Выглядел он сейчас чуть старше своих двадцати восьми лет, хотя в последние три года обычно тянул максимум на двадцать три. Но иногда его похожее на сердечко, пухлое, с черными кудряшками надо лбом лицо разом старело на пять лет. Когда Мэнсо улыбался, на его щеках появлялись ямочки, но сегодня улыбкой и не пахло, взгляд стал жестким, лицо закаменело.

Он не спеша добрился, промыл бритву, сполоснул лицо холодной водой, потом протер кожу лосьоном. Подумал, а не стоит ли отдубасить Платта?.. Разумеется, Донна могла кое-что присочинить. К примеру, Платт мог заранее сказать ей, что так он поступает со всеми проститутками, а Донна в какой-то момент решила, что ее действительно хотят убить.

Но Мэнсо снова и снова возвращался к ее словам о том, что Платт представлялся банкиром. Бандит, владеющий банками?

Мэнсо вернулся в спальню. Донна вновь наполнила стакан и закурила сигарету.

— Какой банк?

— Что?

— Платт. Какой у него банк? Ты сказала, что он его называл.

— Это же бандит, Эдди! Поверь мне. Поживешь с мое в Вегасе, тоже начнешь сразу отличать бандитов.

— Возможно.

— Есть бандиты с манерами банкиров, но я никогда не встречала банкира, который...

— Понятно. Платт называл свой банк?

— По-моему, да. Он сказал, у него их три.

— Три банка?

— Нет, скорее два.