В заключение мне остается лишь подтвердить мое "диссидентство". Под обвалом ругани это нетрудно. В эмиграции я начал понимать, что я не только враг Советской власти, но я вообще враг. Враг как таковой. Метафизически, изначально. Не то чтобы я сперва был кому-то другом, а потом стал врагом. Я вообще никому не друг, а только враг...
Разумеется. Запад на эти "русские штучки" только радостно улыбается: экзотика. Ведь Запад не читает русскую прессу по ту и по другую сторону океана. А я - читаю. И вижу. И вот какой вывод: там, в Советском Союзе, я был "агентом империализма", здесь, в эмиграции, я "агент Москвы". Между тем я не менял позиции, а говорил одно и то же: искусство выше действительности. Грозное возмездие настигает меня оттуда и отсюда. За одни и те же книги, за одни и те же высказывания, за один и тот же стиль. За одно и то же преступление.
Психологически это немного похоже на страшный сон во сне, который не может окончиться. Знаете, как бывает во сне: вроде бы проснулся, а это только еще худшее, еще более глубокое продолжение твоего сна. Куда ни кинься - ты враг народа.
Нет, еще хуже, еще страшнее: ты Дантес, который убил Пушкина.
И Гоголя ты тоже убил.
Ты ненавидишь культуру.
Ты ненавидишь "все русское" (раньше, в первом сне, это звучало "ты ненавидишь все советское", а впрочем, "все русское" я уже тогда тоже ненавидел).
Ты ненавидишь собственную мать (уже покойную).
Ты антисемит.
Ты человеконенавистник.
Ты Иуда, который предал Христа в виде нового, коммунистического, национально-религиозного Возрождения в России.
Сам-то я, в уме, думаю, что я, при всех недостатках с Христом, а не с Антихристом.