Он верное говорил, тот товарищ. Победа нам всегда нужна; даже когда я простое дело делаю, когда дерево сажаю, мне одолеть надо труд и помочь природе вырастить малый прутик, чтобы он жил, - я и тогда желаю победы. Сперва идет труд, затем победа, а получается - жизнь.

Большое дело поднималось, на всю страну. Не одного меня оно подвигло, но и старших людей, на войне воевавших. Вписали меня в бригаду Миргородской эмтээс и отпустили домой. Работаю как ни в чем не бывало на своем "Универсале". Через шкив перекинута трансмиссия; мелю на мельнице муку. Потом магнето забарахлило, пошел в Сорочинцы. Третьего марта это случилось. Секретарь на меня накинулся: "Где ты пропадал? Завтра отправка!" Вот так дела... Мне еще паспорт надо получить, а до Миргорода тридцать верст. На дороге грязь, машина не пройдет. Надо пешком. Ну добрался. В милиции справку из колхоза требуют, без нее не дают. Снова пришел в Миргород уже ночью, дали мне паспорт. Мама пирожков спекла, сложил я их в ящик фанерный; как был в фуфайке, в армейской фуражке - дядя подарил - так и уехал. Да, две тысячи подъемных мне дали в Полтаве. Маме их отослал и часы купил. Правда, потом поменял на патефон, люблю песни. Поездил я по свету, везде слышу - поют украинские песни, и в Ташкенте, и в Казахстане, и в Москве. Как почую: "Ой, на гори женци жнуть, а под горою яром-долиною казаки идуть", так вроде бы снова я еще юный хлопец. Да нет, я еще молодой! Вот Миша Довжик мне говорит: "Я, наверное, останусь в комсомоле до пенсии". И я тоже, честное слово.

Мы быстро доехали, за трое суток, - "зеленая улица". В Акмолинске митинг, народу - тьма, пересадили нас в старые вагоны, такие, с прямоугольными окнами, будто в избе, и развезли по станциям. Девятого марта наши миргородцы и с ними еще сто человек вылезают на станции Колутон.