Она больше знала его как человека пишущего: была постоянной читательницей его колонки «Полночь в Голливуде», которую он вел в «Эсквайре»21 и очень ее любила. Узнав, что он мой лучший друг, и что я собираюсь их познакомить, она немедленно взяла в прокате первый фильм «Полуночи». И уже минут через десять, вскричав «Ну уж нет, с меня хватит!», выключила его.

– А как он выглядит?

– Ты хочешь знать, похож ли он на Кровавика? Нет, он самый обыкновенный лысеющий мужчина среднего роста.

– Слушай, Уэбер, но ведь это же просто кошмар какой-то! Мне и раньше доводилось видеть фильмы ужасов, но этот, по-моему, худший из всех. Взять хотя бы то место, где псы рвут на части ребенка.

– А-а, это босховский22 «Сад наслаждений». Вообще, большинство самых чудовищных своих сцен Фил заимствует из знаменитых картин или прочитанных книг. Кстати, я тебе не говорил, но у Фила два университетских диплома – по физике и истории искусств. Много лет он мечтал лишь об одном – реставрировать картины.

– Как же он тогда дошел до фильмов ужасов?

– Видишь ли, где-то за месяц до окончания университета он решил, что хочет снимать кино.

Он решил, что она слишком хороша для него.

– Фил, прошу тебя, пойди и поболтай с ней о чем-нибудь!

– Я делаю салат. – Он сказал это, не оборачиваясь.

– Ты не салат делаешь, а просто прячешься. Не забывай, ведь мы с тобой четыре года прожили бок о бок в одной комнате.

– Слушай, Уэбер, неужели же все это правда? И очаровательна, и богата, и притом с хорошим характером? Что-то не верится.

– И напрасно, она именно такая. Честное слово.

– А она знает, кто делает «Полночь»? Кто играет Кровавика? Ты ей рассказал?

– Я рассказал ей абсолютно все. Что ты и сценарист, и режиссер, и актер… Короче, давай сюда свой дурацкий салат и быстренько дуй к ней!

Влюбились они друг в друга, по-моему, из-за собаки. Черного китайского шарпея по кличке Блошка. Фил называл шарпеев «шарпиками».