Он нашел Франсуа в большом зале греющимся у камина и бросился к нему.
– Монсеньор! Моя лошадь, ваша лошадь…
Захлебываясь от рыданий, Анн рассказал все. Когда он умолк, заговорил прадед. Тон его был сочувствующим, но в нем звучала твердость.
– Я понимаю твою боль, Анн, но в некотором смысле даже лучше, что это произошло сейчас. Стелла была капризна, вот что ее сгубило. Случись такое в бою, ты бы тоже погиб.
У Анна перехватило дух. Холодность прадеда лишила его дара речи. Неужели Франсуа ничего не понял? А тот продолжал с пугающим, как казалось мальчику, спокойствием:
– Веди себя как мужчина. Утри слезы. Я подарю тебе другую лошадь, такую же красивую, но более послушную.
Анн не захотел ничего слушать. Забыв даже поклониться, он выбежал вон…
Франсуа разослал по всей Бретани верных людей, поручив им доставить лучшего коня, какого сыщут, и уже спустя несколько дней смог сделать Анну подарок. Это был жеребец, тоже белый, но крупнее и сильнее Стеллы. Он выглядел куда более спокойным – стоял неподвижно, дожидаясь своего нового хозяина.
Франсуа сказал Анну те же слова, что и в тот раз, когда дарил Стеллу:
– Возьми его. Он понесет тебя в битву на врага.
Но Анн больше не был тем восхищенным ребенком, как на то Богоявление, в день своего одиннадцатилетия. Его лицо приняло замкнутое, даже враждебное выражение. Долго в молчании он рассматривал нового коня и, наконец, объявил:
– Стелла была белоснежной, а он – нет. У него там пятно.
Действительно, у животного на лбу имелось вытянутое рыжеватое пятнышко, словно язычок пламени.
– Он таков, каким его создал Творец. А теперь дай ему имя.
Анн воспротивился этому приказанию всем своим существом.
– Не могу, монсеньор. Я любил Стеллу. А его не люблю.
Впервые Франсуа де Вивре повысил голос на своего правнука.
– От тебя требуют не любить его, а назвать. Повинуйся!