Полсотни мужчин, обряженных в костюмы животных, исполняли нечто вроде дикого варварского танца. Были здесь «бараны», «овцы», «телята» и один «козел», который, похоже, играл роль вожака. В левой руке каждый сжимал палку с привязанным наверху колокольчиком, а в правой — пылающий факел. «Телята» мычали, «бараны» и «овцы» блеяли…

Но нет, среди танцующих обнаружились не только «животные». Некоторые горожане вырядились младенцами! Их головы украшали чепчики, какие надевают грудным детям, а сами они были туго спеленуты по пояс. Как и все остальные, они держали факелы, но вместо палки с колокольчиками трясли трещотками, подражая младенческим крикам.

Франсуа был оглушен этим маскарадом. Что же здесь происходит?

Он поднял глаза. В окнах и на крышах домов за действом наблюдали женщины, дети и мужчины постарше. Они тоже по-своему принимали участие в празднике, колотя что есть сил по разным предметам и вопя во всю глотку:

— Sancte Michael! Defende nos, Archangele!

Защитить от чего? Что это была за чудовищная опасность, заставившая горожан подобными действами призывать святого Михаила?

Ответ пришел почти тотчас же. Распахнулись двери одного из домов, и вырвавшаяся оттуда стая волков с воем понеслась по главной улице городка. Комедианты, переодетые животными и младенцами, тотчас же повернули им навстречу, и началась чудовищная свалка.

Волки ринулись в толпу переодетых людей. Те отбивались с помощью горящих факелов. Вскоре обезумевшие звери рассыпались в разные стороны, но все дома были крепко заперты, а сам городок наглухо огорожен стеной, и путь из него преграждал разведенный на дороге огонь. С крыш домов и из окон посыпались камни, и полился кипяток, и волки вновь устремились на главную улицу.

Франсуа начал постигать смысл этой жестокой игры. Переодетые горожане изображали традиционных жертв волков, а праздник святого Михаила стал чем-то вроде реванша.