Я села на сиденье рядом с печальным незнакомцем. Тот, не говоря ни слова, тяжело вздохнул, провел рукой по моему лицу и сказал, чтобы я более не волновалась, что все будет хорошо, и поцеловал мне руку.

Неизъяснимое блаженство мной овладело, сравнимое только с тем, которое у меня возникает, когда вы держите меня в своих объятиях.

Почти сразу же страж снова взял меня за руку, вытащил из машины и подвел к великану. Тот внимательно поглядел на меня и равнодушно махнул рукой.

Жест его был истолкован следующим образом: меня немедленно отвели ко второй машине и насильственно усадили на заднее сиденье между двух молодчиков, пахнущих дешевым одеколоном.

Анне даже не дали со мной попрощаться. Великан также грубо и молча сунул ей стопку долларовых купюр, сказал, что к ней больше нет претензий, сел в машину впереди меня, и мы поехали. Куда делась вторая машина, я не успела заметить. Скорее всего, она уехала в другом направлении.

Мы ехали два дня и ночь между ними, изредка останавливаясь в кемпингах, чтобы я могла перекусить и привести себя в порядок; но ни разу не оставляли одну и не позволяли ни с кем разговаривать. Да и я собственно была настолько ошеломлена событиями, что даже подумать не могла о побеге. Думала я лишь о конце нашего страшного и странного путешествия; о том, что может ожидать меня, и осталась хотя бы частица надежды.

Наконец мы остановились прямо на дороге посреди каменных громад. Это был незнакомый мне город, но было темно, и я не могла разглядеть названия улицы и номера ближайшего дома. Кто-то отворил дверь машины и спросил у великана распоряжения по поводу дальнейших действий. Тот буркнул, что надо действовать согласно прежним инструкциям.

Меня вывели из машины, завязали глаза и куда-то повели. Сзади раздался пистолетный выстрел, который заставил меня вздрогнуть, но усилием воли я сдержала готовый вырваться крик.