Но посадка в самолет "Бритиш эйрлайнз" прошла безо всяких казусов, и целых три часа я развлекался беседой с шотландцем средних лет, летевшем из Новониколаевска на рождественские каникулы. Мы благодушно попивали с ним джин, красное и белое вино, лакируя блаженное послевкусие чистого алкоголя темным и светлым пивом.

И я вывалился на трап в весьма радужном настроении, узнав немало нового по части современной английской, вернее ирландской литературы.

После таможни среди встречавшей моих спутников толпы я обнаружил негра, державшего табличку с моей фамилией, подошел к нему, представился и был с ветерком доставлен в обещанный отель. В номере силы меня оставили, и предусмотрительно закрывшись на все замки и накинув дверную цепочку, я рухнул на двуспальное ложе.

Сон был глубоким как бездна.

4.

Гостиница "Риджес" находилась почти рядом со станцией метро "Глостер роуд". Мой номер выходил на маленький балкончик на втором (по-английски это первый) этаже. Там стояли вечнозеленые пальмы, но выход на балкон был надежно прегражден стеклом двух окон, зашторенных богатыми занавесями.

Номер был достаточно просторен для одного человека.

Кроме огромной двуспальной кровати и двух тумбочек красного дерева с обеих её сторон, в комнате находился стилизованный под ампир бар с цветным телевизором наверху, яйцевидный столик под журналы или импровизированные возлияния, письменный стол с такой же настольной лампой, как и на прикроватных тумбочках, и гардероб, куда я сразу уложил дорожные сумки и развесил одежду.

Помимо того имелась небольшая ванная комната со всеми удобствами.

Я поселился в Лондоне глубокой осенью, в ноябре, и сразу же уяснил, что Гольфстрим делает невозможное: дни стояли теплые, солнечные; дождь лишь изредка моросил, в основном ночью или ранним утром. Это неожиданно напомнило мне Грузию, Тбилиси, где я однажды прожил целых полгода, точто также отвлеченный от рутинной службы и семейных уз.