В июне, когда она только пришла в «Еженедельный островитянин» ей дали самый маленький стол из всех что имелись – он был немногим больше парты старшеклассника – и поставили его в угол. В середине июля ей уже предоставили стол побольше и поместили его в центр комнаты. Это было приятно, но расширение рабочего места привело к увеличению количества отвлекающих предметов. И сейчас ее взгляд блуждал по груде бумаг, пока не наткнулся на ярко-розовый рекламный проспект.

– Кто-нибудь из вас знает, какая выгода организации от «Ежегодных прогулок, пикников и танцев в конце лета на ферме Джернерда».

– Эта организация состоит из Сэма Джернерда, его жены, пятерых детей и разночинных кредиторов, – сказал Винс, а его компьютер пикнул. – Я хотел сказать тебе, Стефф, ты отлично поработала с этой рубрикой.

– Да это так, – согласился Дэйв. – Тебе пришло дюжины две писем, если не ошибаюсь, и лишь одно из них с претензиями, от миссис Эдины Стин, южно-английской королевы грамматики, но она сумасшедшая.

– Совершенно с катушек съехала, – подтвердил Винс.

Стефани улыбнулась, задумавшись над тем, как редко чувство глубокого и искреннего счастья переполняет нас, после того, как мы прощаемся с детством.

– Спасибо, – сказала она. – Спасибо вам обоим.

А затем продолжила:

– Можно спросить кое о чем? Только честно!

Винс повернулся на стуле и посмотрел на нее.

– Все что угодно, если это избавит меня от миссис Данвуди и пожарного гидранта, – сказал он.

– А меня от счет-фактуры, – подхватил Дэйв. – Хотя уйти домой, пока она не будет готова, я не смогу.

– Не позволяй этим бумажкам тобой командовать, – сказал Винс, – сколько раз повторять?

– Тебе легко говорить, – ответил Дэйв. – Сам-то уже лет десять в счета не заглядывал, не говоря уж о том, чтобы заниматься ими.

Стефани была решительно настроена на то, чтобы не позволить им уйти от ответа, или увести ее от темы и завлечь в эту перепалку: