А знаете, Дядюшка, то, что происходит в колледже, не тяжелый труд. Это игра. Я по большей части не понимаю, о чем говорят девочки; их шутки, видимо, относятся к прошлому, частью которого не являюсь лишь я. Я иностранка в этом мире, я не понимаю языка. Это жалкое чувство. Я испытываю его всю жизнь. В средней школе девочки стояли группами и просто смотрели на меня. Я была чудной и не такой, как все, и все это знали. Я ОЩУЩАЛА на своем лице надпись «Приют Джона Грайера». А потом несколько благодетельниц считали необходимым подойти и сказать что-нибудь вежливое. Я НЕНАВИДЕЛА ИХ ВСЕХ, но больше всего – самих благодетельниц.

Здесь никто не знает, что я выросла в приюте. Я сказала Салли Мак-Брайд, что мои мать и отец умерли, а некий добрый старый джентльмен отправил меня в колледж, что покуда является чистой правдой. Я не хочу, чтобы Вы считали меня трусихой, а вот что я действительно хочу, так это не отличаться от остальных девочек; а этот Дом Кошмаров, довлеющий над моим детством, уже составляет одно большое отличие. Если бы я могла оставить его позади и отгородиться от воспоминаний, то, думаю, я была бы такой же очаровательной девочкой, как любая другая. Я не считаю, что существует какое-то реальное, завуалированное отличие, а Вы?

Но в любом случае, я нравлюсь Салли Мак-Брайд!

Всегда ваша,

Суббота утром

Только что я перечитала это письмо, больно уж оно невесело. Но представляете, на понедельник утром мне нужно подготовить специальную тему и обзор по геометрии, а я подхватила сильный насморк.

Воскресенье

Я забыла отправить вчера это письмо, поэтому добавлю возмущенный постскриптум. Сегодня утром к нам приходил епископ, и ЧТО БЫ ВЫ ДУМАЛИ, ОН СКАЗАЛ?