Но как можно быть очень вежливой к человеку, называющему себя Джон Смит? Отчего Вы не выбрали себе имя с менее выраженной индивидуальностью? С таким же успехом я могла бы писать письма уважаемому Столбу-для-Привязи или уважаемому Шесту-для-Сушки-Белья.

Я много думала о Вас этим летом; тот факт, что кто-то заинтересовался мной после всех этих лет, вызывает во мне такое чувство, словно я обрела нечто вроде семьи. Это так, будто я теперь кому-то принадлежу, и ощущение это весьма комфортное. Тем не менее, должна сказать, что, когда я думаю о Вас, моему воображению негде разгуляться. Я знаю о Вас три вещи:

I. Вы высокий.

II. Вы богатый.

III. Вы ненавидите женский пол.

Полагаю, я могла бы называть Вас «Дорогой мистер Женоненавистник». Только это звучит довольно оскорбительно для меня. Либо «Дорогой мистер Толстосум», однако это оскорбительно для Вас, словно деньги – Ваша самая отличительная черта. Кроме того, быть богатым – это настолько «внешнее» качество. Быть может, Вы не будете богаты всю свою жизнь; многие очень умные люди разорились на Уолл-стрит. Но, во всяком случае, Вы на всю свою жизнь останетесь высоким! Поэтому я решила называть Вас «Дорогой Длинноногий Дядюшка». Надеюсь, Вы не будете против. Это всего лишь частное прозвище, о котором мы не скажем миссис Липпет.

Через две минуты зазвонит десятичасовой колокол. Наш день разделен на отрезки между звуками колокола. Мы едим, спим и учимся под звуки колокола.

Это очень бодрит: я все время чувствую себя, словно лошадь перед стартом. А вот и звонок! Свет погашен. Спокойной ночи.

Заметьте, как аккуратно я соблюдаю правила – будучи выпускницей приюта Джона Грайера.

С огромным уважением,

Мистеру Длинноногому Дядюшке Смиту

1 октября

Дорогой Длинноногий Дядюшка,