Теперь я знаю все это и много чего другого, но Вы понимаете, сколько мне приходится наверстывать. Как это интересно! Я жду не дождусь вечера. Тогда я вешаю на двери записку: «Занята», облачаюсь в красный купальный халат, надеваю отороченные мехом туфли, нагромождаю подушки на кушетку, зажигаю лампу и читаю, читаю, читаю! Одной книги мне мало, я сразу беру четыре. Сейчас у меня поэмы Теннисона, «Ярмарка тщеславия», рассказы Киплинга и — не смейтесь, пожалуйста! — «Маленькие женщины». Оказывается, только я одна не читала их. Я никому об этом не сказала (меня окрестили бы «чудачкой»), а просто пошла и за доллар двенадцать центов, оставшиеся у меня, купила эту книгу. Теперь, когда кто-нибудь упомянет маринованные лимоны, я буду знать, в чем дело!

(Бьет десять часов. Это письмо ужасно бессвязное.)

Суббота.

Сэр!

Имею честь довести до вашего сведения о новых исследованиях в области геометрии. Минувшей пятницей мы прекратили работы над параллелепипедами и проследовали к призмам. Путь оказался нелегким и крутым.

Воскресенье.

Рождественские каникулы начинаются на той неделе, чемоданы — наверху. Коридоры так заставлены, что с трудом прокладываешь себе дорогу. Все очень волнуются, и учимся мы неважно. У меня будут прекрасные каникулы. Одна новенькая, из Техаса, тоже остается в колледже и мы с ней решили каждый день гулять, а если будет лед — кататься на коньках (мы обе еще не умеем). Кроме того, нужно очень много прочесть всего за три недели!

До свиданья. Надеюсь, Вы так же счастливы, как я.

Всегда ваша Джуди.

P.S. Не забудьте ответить на мой вопрос. Если Вы не хотите писать, прикажите Вашему секретарю, чтобы он послал телеграмму. Пусть он только сообщит:

«МИСТЕР СМИТ ЛЫСЫЙ», или:

«МИСТЕР СМИТ НЕ ЛЫСЫЙ», или: