Вчера вечером, перед отъездом, у меня был серьезный разговор с миссис Липпет. Она говорила, как мне вести себя до самой смерти, особенно — как вести себя с добрым попечителем, который столько делает для меня. Я обязана быть весьма почтительной.

Но как я могу быть почтительной с человеком, который решил называться Джоном Смитом? Разве Вы не могли придумать не такое пустое имя?

Я размышляла о Вас все лето. Кто-то заинтересовался мной — и, мне кажется, что у меня есть что-то вроде семьи. Я словно бы принадлежу кому-то, и это меня успокаивает. Признаюсь, однако, что когда я думаю о Вас, воображение работает плохо. Я знаю ровно три вещи:

1. ВЫ ВЫСОКИЙ. 2. ВЫ БОГАТЫЙ. 3. ВЫ НЕ ЛЮБИТЕ ЖЕНЩИН.

Наверное, я должна обращаться к Вам: «Дорогой женоненавистник!». Но это оскорбительно для меня. Или: «Дорогой богач!», — но это оскорбительно для Вас, как будто для вас важны только деньги. К тому же, богатство зависит от обстоятельств. Может быть, Вы и не останетесь богатым — разве мало ловких дельцов разоряется на Уолл-стрит? А вот высоким Вы останетесь. Поэтому я решила называть Вас: «Дорогой длинноногий дядюшка!». Надеюсь, Вы не обидитесь? Это просто дружеская кличка, мы не скажем о ней миссис Липпет.

Через две минуты пробьет десять часов. Наш день разбит на части. Мы едим, спим и занимаемся по звонку. Я постоянно чувствую себя, как пожарная лошадь. Звонят! Гаси огонь! Спокойной ночи.

Заметьте, как я повинуюсь правилам. Вот она, приютская тренировка!

Преданная Вам ДЖЕРУША АББОТ.

1 октября.

Дорогой длинноногий дядюшка! Я люблю колледж и люблю Вас за то, что Вы меня сюда определили. Здесь очень хорошо, и я так возбуждена, что никак не могу уснуть. Вы не представляете, какая разница между колледжем и нашим приютом. Мне и не грезилось, что на земле бывают такие места. Просто жаль каждого, кто не девочка и не может сюда поступить! Уверена, что Ваш колледж был гораздо хуже.