— Успокойтесь, мистер Гаррисон, — увещевал его Донахью. — Вот сейчас придет Брэйди, и я в последний раз спрошу у дикаря, как он ухитрился своровать лошадей, и кто ему помогал в этом.

— Вон он, Брэйди, вместе с сержантом, — крикнули из толпы.

Помощник шерифа пальцем поманил к себе старика.

— Иди сюда, Тобакко. Спроси еще раз у дикаря, как он провернул это дело.

Голубая Сова не слушал следопыта. С бесстрастным выражением лица он смотрел на Дэйлмора. Их взгляды встретились. В глазах краснокожего не было ни страха, ни беспокойства, лишь затаенная печаль. Сержант повертел головой и увидел в дальнем конце веранды индианку. Она стояла, прислонившись к стене, и тихо пела заунывную индейскую Песню Скорби.

— Та-а-к, значит, краснокожий нам ничего не скажет, — произнес Донахью, почесывая подбородок. — И что он хотел от Дэйлмора, Брэйди?

Следопыт перевел. Индеец по-прежнему молчал, уставив неподвижный взгляд на сержанта.

— Хватит! — не выдержал Донахью. — Тащите сюда веревку, черт побери!

Толпа заволновалась. Кто-то принес лассо. Из-за угла салуна выкатили деревянную бочку и поставили ее вверх днищем прямо под железным крюком, на котором красовалась вывеска: салун «Подкова». Через секунду с него свисала крепкая широкая петля.

Сержант услышал за спиной негромкий вскрик. Он повернулся и увидел Леонору, которая выглядела и сонной, и напуганной необычным столпотворением.

— Беднягу повесят, Дэвид? — спросила она.

— Вам здесь не место, Леонора. Идите к себе.

— Я не могу и не хочу смотреть на такое зрелище, — нервно сказала она, скрывшись в сумраке салуна.

Индейцу связали руки и затащили его на бочку. К ней подъехал какой-то всадник и, встав на круп лошади, затянул петлю на шее краснокожего. Сержант, увидев профиль всадника, удивился. Это был один из четверых компаньонов Неда Дастона. «Так вот кто прокатился на лошадке индейца! — дошло до него. — Как ему не терпится вздернуть индейского бедолагу!»