КОЛЛИНЗ. Супруга его преподобия, разумеется, не в счет.

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. Моя супруга питает глубокое отвращение к вещам подобного рода. Актрисы никогда не отличались высоконравственным поведением.

КОЛЛИНЗ. Не говоря уже о наших каторжницах.

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. То-то и оно! А меж тем кое-кто из офицеров завели себе любовниц.

Многозначительный взгляд в сторону лейтенанта Джонстона.

РОСС. Грязные, лживые, подлые шлюхи будут показывать, какой у них там товар под юбкой. А мы на это смотреть!

ФИЛЛИП. Полагаю, никто не обязан смотреть пьесу, если не захочет.

ДОУЗ. Если я не ошибаюсь, четвертого июня ожидается частичное лунное затмение. Я должен это видеть. Небо южного полушария изобилует чудесами. Вы видели, какие здесь созвездия!

Небольшая п а у з а .

РОСС. Созвездия! Пьесы! Здесь колония для преступников. Они отбывают наказание, и наш долг следить за тем, чтобы они были наказаны в полной мере. Созвездия! Нет, Джемми, ты слышал, созвездия!

Оборачивается к Кэмпбеллу, ища у него поддержки.

КЭМПБЕЛЛ. Пш-пш... Морская... э-э... пехота. Война, пфу! Дисциплина того. А? А служба... Его Величество...

ФИЛЛИП. Действительно, наша обязанность здесь надзирать за каторжниками, которые, кстати сказать, уже наказаны тем, что отправлены в далекую ссылку. Но полагаю, с нашей помощью они могут исправится.

ТЕНЧ. Мы говорим о преступниках, закоренелых преступниках. Порок и преступление стали частью их натуры. Многие такими уродились. Природа у них такая.

ФИЛЛИП. Руссо сказал бы, что это мы сделали их такими, Уоткин. "Человек рожден, чтобы быть свободным, но его повсюду держат в цепях".

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. Руссо ведь был французом.

РОСС. Француз! Только проповедей какого-то лягушатника нам здесь не хватало!

КОЛЛИНЗ. Вообще-то Руссо был швейцарцем.

ФИЛЛИП. Но вы, ваше преподобие, надеюсь, верите. что человек может искупить свои грехи.