Надо отметить это дело, сказал Хубер, щедро предложив бутылку сначала Блумсбери, который, с общей точки зрения, недавно пережил утрату и потому заслуживал особого внимания, насколько это было возможно. Блумсбери оценил порыв великодушия со стороны друга. Пусть у него полно пороков, рассудил он, но и добродетелей тоже достает. Впрочем, пороки все же перевесили, и, потягивая старый добрый бренди, Блумсбери принялся исследовать их всерьез, в том числе и те, коими грешил Уиттл. Единственным пороком Хубера, после многих «за» и «против», Блумсбери посчитал неспособность следить за мячом. В частности, на дороге, рассуждал он, достаточно какого-нибудь щита «Бензин Тексако», чтобы Хубер позабыл про свои прямые обязанности — управлять средством передвижения. У друзей имелись и другие косяки, как смертные, так и простительные, которые Блумсбери обмозговывал с подобающей тщательностью. В конечном итоге, его раздумья прервало восклицание Уиттла: Старые добрые денежки!

Было бы неправильно, сурово начал Блусмбери, зажиливать их. Коровы пролеталиывали за окнами в обоих направлениях. То, что за все годы сожительства деньги были нашими, и мы их копили и гордились ими, не меняет того факта, что с самого начала деньги были скорее ее, чем моими, закончил он. Ты мог бы купить яхту, сказал Уиттл, или лошадь, или даже дом. Подарки друзьям, которые подерживали тебя в достижении этой трудной и, позволю заметить, препоганейшей цели, добавил Хубер, вдавив акселератор до отказа так, что автомобиль чуть не взлетел. Пока все это говорилось, Блумсбери развлекался мыслями об одном из своих излюбленых выражений: Все тайное непременно становится явным. Вдобавок, он вспомнил несколько случаев, когда Хубер и Уиттл обедали у него. Они восхищались, накручивал он себя, не только вытачками на платье хозяйки дома, но и пикантными деталями ее «фасада» и «заднего двора», которые тщательно обсуждались и снабжались обильными комментариями. Это к тому, что данное предприятие (читай: дружба) стало для него совершенно нерентабельным и прямо на глазах разваливалось. Хубер, к примеру, чуть ли не щупальцы вытянул один раз, чтобы потрогать эти прелести, когда те оказались поблизости, аж выгнулся и высунулся весь так, что логика ситуации вынудила Блумсбери на правах хозяина дать Хуберу по рукам поварешкой. Золотые деньки, подумалось ему, в сиянии нашей счастливой юности.