С присущей всем армейцам смекалкой, он подошел к нашему столу и налил два стакана водки. Один стакан офицер употребил сам, другой заставил выпить прапора. Тот выпил, издал гортанный выкрик и опал, как озимые. Майор удовлетворенно хмыкнул и, сопровождаемый морячками, удалился.

Пришлось нам самим на сопроводительные документы смотреть. Между карманным календарем с голой гражданкой и фантиком от соевой шоколадки «Балет» мы нашли свои военные билеты. По документам мы плыли на пароходе «Рихард Зорге» в город Икс, в часть со сложной цифрой, служить ракетчиками стратегического назначения.

– Федя, ты хотя бы понимаешь, что тебе доверят кнопку от атомной бомбы? – поздравлял Владик.

– От ядерного щита, дружище, – кивал я.

– Надо очень, – пожимал плечами невозмутимый слесарь-инструментальщик.

– А я бы бахнул, – сознался я.

– Юноши, а не хотите продажной любви? – на привокзальной площади предложила нам, возникшая неведомо откуда привокзальная синявка.

– Я тебе сейчас лицо обглодаю, – сообщил Федя.

Синявка отчего-то сразу прониклась и растворилась в толпе столь же стремительно, как и появилась.

Тут наш прапор пришел в себя, оглядел площадь безумным глазом и пытался от нас убежать с опереточным криком:

– От меня не убежишь!

Мы кинули ему в спину сумкой и поймали. Потом на вокзале он, как пес, захотел в туалет.

– Хочу пипи, – заявил он и остановился.

– Елки-палки, военный – тебя в спешке делали, твоя жизнь реклама – безопасного секса, – вздохнул Владик.

– Иди вон в кусты. – посоветовал я прапору.

– Офицеры в кустах не слабятся, – гордо возразил тот.

– Что нам тебе – баобаб искать? – рассердился студент.

– Давайте его в туалет на вокзале отведем, – предложил сердобольный Федя, – чего ему страдать? Пусть поссыкает.

Мы отвели прапора на вокзал в туалет. Он вошел туда и заперся в кабинке навсегда.

– Открывай, подонок! – полчаса кричали мы ему.