– Применяя это средство, вы гарантируете предельно долгий срок деятельности карбюратора, и поршневых колец… – вдохновенно декламировал еще один герой статной деканше, стоя у нее за спиной и производя ритмические телодвижения поясницей. У деканши, как у породистой лошади, в такт словам вздрагивали ноздри и икра правой ноги.
Тут в аудиторию заглянул декан, поправил очки, узнал жену и обнаружил приспущенные штаны на студенте.
– Зинаида к маме с чемоданами, а Вы, молодой человек, наденьте брюки и зайдите ко мне с зачеткой, а потом в армию, годы у вас подходящие. – тут же с академической строгостью решил он.
– Есть разные люди. Одни родину от врага защищают, другие жен своих педагогов без трусов за сиськи по институтам таскают. И те, и другие могут быть солдатами, только первые уже солдаты, а вторые еще нет, их мать! – разглагольствовал военком.
В грязном переулке Бирюлево, у разрисованной хулиганами стены стоит доктор в белом халате и с ларингоскопом на лбу, в руках врача целлофановый мешок таблеток. К доктору подходит молодой шатен.
– Пациент, Вы деньги принесли? – спрашивает у него врач.
Молодой человек молча отдал ему пачку денег и забрал пакет.
– Простите, – не выдерживает доктор, – а зачем вам столько галоперидолу?
– Я его натурально съем и меня повезут в дурдом, – спокойно ответил тот, попутно разглядывая хрупкий шрам от лоботомии на своем лбу в зеркало врача.
– Но зачем? – не понял тот.
– Не плющет меня в солдаты идти, – сказал шотен и удалился.
– Природа не храм и уж тем более не мастерская, природа – тир и огонь в нем нужно вести на поражение, – откровенничал военком, стоя перед группой кришнаитов.
– У нас убеждения, – сказал один из них.
– Какие такие убеждения? – брезгливо спрашивает военком.
– Веруем, – говорят, – в Господа Говинду Харе Кришну. А он нам в людей стрелять не велит.