Когда карету наконец выкатили с парома на берег, господарь спросил капитана:. – Кто эта девушка и почему она плачет?

Декусарэ пожал плечами:

– Не знаю, господарь.

Услышав это, девушка подняла заплаканное лицо, кулаком вытерла слезы и сказала:

– Я – дочь ворника Йордаки Русета.

– А почему ты плачешь?

– Потому что дни моего отца сочтены. Он осужден.

– Кем?

– Господарем Маврокордатом.

– И куда ты держишь путь?

– В Константинополь.

– Искать справедливости?

– Да.

– Без лошадей?

– Лошадей у меня турки отобрали. Но ничего – куплю других.

Господарь беззвучно рассмеялся. Обнял девушку за плечи и подвел к Касандре. Затем обернулся к капитану Декусарэ и шепнул:

– Ветром скачи во дворец и освободи Йордаки Русета.

Орешники тихо роняли листья. Пауки тянули серебряные нити от деревьев к крепостной стене, от стены – к стволам и колесам пушек.

На стенах не было видно стражи: наемники собрались на выложенной терракотовыми плитами крыше главной башни. Капитаны Иоган Петер и Карло Касола играли и кегли. Во время правления Маврокордата при господарском дворе, как и в других западных странах, эта игра была в моде. Правда, с одним отличием: вместо кеглей здесь использовались пустые кувшины из-под вина, а вместо шаров – пушечные ядра.

Черепки разбитых кувшинов хрустели под ботфортами офицеров. Солдат сметал их в кучу. Другой принес вместо разбитых кувшинов целые, полные вина.

– Это последние, сударь.

– Постарайся стащить еще, – приказал Иоган Петер, поднимая ядро и взвешивая его в руке.

Солдат почесал затылок.

– Бабы сказали: еще раз поймают меня на кухне – ноги повыдергают!..

Все расхохотались.

Карло Касола опустошил кувшин и поставил его рядом с другими. Иоган Петер присел на корточки и стал целиться.

И тут открылись, пропуская всадника, крепостные ворота.