Кантемир покачал головой. Его тонкие пальцы перебирали струны тамбура, лежащего на коленях.

– Ты прав, Раис-эфенди. Мое сердце остается печальным.

– Ты думаешь об Йоване Мириче?

– Там, где скатилась с плеч его голова, в один прекрасный день может скатиться и моя.

Раис-эфенди задумался. После продолжительного молчания он проговорил:

– Это было бы непоправимой ошибкой…

Из-за скал, облитых послеполуденным солнцем, послышались звуки рога, возвещающего окончание охоты. И тотчас же на лужайку выбежали гончие, вспугнув пасущихся лошадей и дремлющих на траве слуг.

– Пора и нам собираться, – сказал Кантемир, откладывая тамбур.

Раис-эфенди задумчиво курил наргиле. Слуги за его спиной ожидали приказания убирать ковер, подушки и пустые кофейные чашки.

– Кони и мулы готовы, эфенди! – решился побеспокоить хозяина старший слуга.

– Кони и мулы еще не готовы, – небрежно бросил Раис-эфенди, выпуская через ноздри густые клубы дыма.

– Кони и мулы еще не готовы! – передавали слуги друг другу, уходя прочь.

Когда они удалились на значительное расстояние, Раис-эфенди повернулся к Кантемиру.

– Скажи, друг, – озабоченно спросил он, – чем я могу тебе помочь?

Кантемир в знак благодарности приложил руку к груди.

– Ничем!

– Как? – вспыхнул Раис-эфенди. – Я, перед кем открыты все двери во дворце султана, ничем не могу помочь тебе – своему лучшему другу?

– Ну что ж, – улыбнулся Кантемир, – если тебе так хочется мне помочь… помоги мне занять молдавский престол!

– У великих людей великие помыслы, – сказал после длительной паузы Раис-эфенди. – А великие помыслы требуют больших денег.

– Знаю. У меня их нет и не будет.

– Да… Мне очень жаль, но ты прав. Я в самом деле ничем не могу тебе помочь, – грустно произнес Раис-эфенди.

– И все-таки можешь… Если захочешь. – Кантемир обвел взглядом лужайку. Слуги убирали шелковые шатры, привязывали возбужденных собак, навьючивали на мулов охотничьи трофеи. – Скажи, вон тот человек в белом тюрбане и вишневом плаще… тот, что садится на белоногого коня… Ты его знаешь?