Погода сегодня отчасти неистова, с периодическими припадками бешенства.
На тот случай, если ты не помнишь: Мисти принесла тебе сапожки из овчины, чтоб ноги не мерзли. На тебе тугие ортопедические чулки, они гонят кровь назад, к твоему сердцу. Мисти собирает и хранит твои зубы, когда они выпадают.
Для протокола: она все еще любит тебя. Она бы не истязала тебя, если б не любила.
Ты, гад такой. Ты чувствуешь это?
2 июля
О’кей, о’кей. Черт.
Для протокола: во многом все это безобразие – на совести Мисти. Бедной маленькой Мисти Мэри Кляйнман. Маленького неприкаянного продукта развода, проторчавшего все время дома, не видя никого из родителей.
Все в колледже, все ее подружки на факультете изящных искусств, они говорили ей:
– Не делай этого.
Нет, говорили ей подружки. Только не Питер Уилмот. Только не «ходячий сундук».
«Восточная школа искусства», «Академия изящных искусств медоуза», «Уилсоновский институт искусства» – по слухам, Питера Уилмота выгнали отовсюду.
Тебя выгоняли.
Питер поступал в каждый художественный колледж в одиннадцати штатах и не ходил на занятия. Он ни разу не заглядывал в мастерскую. Уилмоты наверняка были богаты, потому что он проучился в колледже почти пять лет, а его этюдник был по-прежнему пуст. Питер просто все время флиртовал с девушками. Питер Уилмот, у него были длинные черные волосы, и он носил такие растянутые вязанные «жгутом» свитера цвета голубой глины. Шов на одном плече вечно расползался, и свисал ниже ширинки.
Толстые, худые, молодые, старухи – Питер надевал свой задрипанный синий свитер и слонялся весь день по колледжу, заигрывая со студентками. Мерзостный Питер Уилмот. Мистины подружки, однажды они показали на него пальцем, его свитер разъехался на локтях и внизу.
Твой свитер.
Петли порвались, и на спине зияли дырки с обвисшими краями, открывая взору Питерову черную футболку.