Она умела отравлять жизнь близким, особенно Жюлю, родившемуся в годы, когда супружеское согласие Ренаров разладилось. Франсуа Ренар, в рассказах его земляков, - крепкий, рыжебородый человек, обычно нелюдимый, суровый. Он не прощал малейшего отступления от строгой и патриархальной крестьянской морали, не выносил лжи, особенно той ее разновидности, какая насаждается религией. С сыновьями в их детские годы он обычно общался в дальних охотничьих и рыболовных походах, где их не мог настигнуть недобрый взгляд г-жи Ренар. Но отец не умел защитить Жюля от иезуитских ухищрений угнетательницы, которая любила сама выступать в роли жертвы. Недаром в "Рыжике" есть горький афоризм: "Не всякому посчастливится быть сиротой".

Родители Жюля Ренара умерли при тягостных обстоятельствах. Отец не вынес угрюмого одиночества, старческих недугов и, лежа в постели, выстрелил в себя из охотничьего ружья. Первое издание своих "Буколик" (идиллическое название беспощадно правдивой книги о жизни крестьян) Жюль Ренар посвятил Франсуа Ренару, "который был мудрецом".

Мать Ренара в последние годы жизни, по-видимому, была на грани умопомешательства. В одну из своих дурных минут она упала в колодец. По некоторым показаниям биографов можно заключить, что и тут было самоубийство.

Но вернемся к детским годам Ренара. Девятилетний Жюль и его брат были отправлены в город Невэр, административный центр департамента Ньевр. Учились в лицее, а жили в пансионате господина Ригаля, которого Ренар запомнил как внимательного и неглупого воспитателя. В 1881 году, семнадцатилетним юношей Ренар переехал в Париж для продолжения учения. Еще в Невэрском лицее Жюль отказался произнести речь в честь директора, о чем сообщил в письме отцу в следующих выражениях: "Нужно совсем лишиться чувства собственного достоинства, чтобы забыть, что слова должны служить нам только для выражения правдивых и искренних мыслей". Педагоги Парижского лицея также не понравились Жюлю, а он им. Лицейский словесник находил, что сочинения Жюля Ренара "тяжелы, перегружены, напоминают немецкий слог". Пытаясь острить, гимназический стилист сравнивал фразу Ренара - а Жюль и тогда уже любил потрудиться над фразой - с формулами врачей и фармацевтов. Впоследствии Жюль Ренар с гордостью вспоминал этот отзыв, находя в нем признание ясности и точности своего стиля.