Когда я решила вести дневник, я имела в виду записывать в нем лишь приятные и серьезные вещи, но ни в коем случае о ребятах, как это делают другие девочки. Но оказалось, что невозможно исключить парней из жизни пятнадцатилетней девушки. Поэтому я вынуждена - точности ради - описать подробнее, как развивалась история с Габи.

Итак, он не ограничился упомянутым "признанием"-но одолжил мне книгу (кстати, очень хорошую - "Веселые мысли"), вложив в нее свою фотокарточку с надписью: "На вечную память от любящего тебя Габи". Я не сказала ему ни слово об этой фотокарточке, но с тех пор, каждый раз, когда я встречаю его (а это бывает довольно часто), он говорил мне комплименты, от которых я старалась отмахнуться.

Несколько дней тому назад он снова пришел ко мне и мы играли в пинг-понг. Не знаю, как свернулся на эту тему разговор, во всяком случае я сама виновата, что дошло до этого. Я сказала ему, что мне сделали уже два предложения. Конечно, я преподнесла все это в шутливой форме и даже сказала, что я в большой растерянности. На это он ответил, что он хотел бы видеть меня растерянной, и спросил, что я ответила бы ему, если бы он через десять лет сделал мне предложение, и т. д. и т, п.

Я ответила, что он ведет себя по-мальчишески и что бессмысленно {30} говорить о таких вещах, поскольку нам всего лишь по 15 лет. Лучше всего просто дружить.

Итак, мой дневник становится таким, как у любой пятнадцатилетней девушки - несерьезным и лишенным индивидуальной окраски.

Домбовар, 17.7.1936

С сегодняшнего дня я вегетарианка. Постараюсь повлиять в этом направлении и на маму. Пока я испробую это в течение полугода. Если за это время я не изменю своего мнения, то останусь вегетарианкой на всю жизнь.

3.8.1936

Меня не оставляет желание стать писательницей. Каждый вечер я молюсь Богу, чтобы он одарил меня литературным талантом. Я не знаю, вызвано ли это мое желание стремлением отличиться и добиться славы, но одно мне ясно: написать что-нибудь хорошее - чувство изумительное! Поэтому за писательскую профессию стоит бороться.