Спокойной ночи!

6 мая 198. г.

Пошел в кино, абонемент школьный. По рядам ходили какие-то парни, мешали смотреть, шумели. Никто не возмущался, администрация — ноль внимания. Подошли ко мне. «Гони 28 копеек». Я говорю: «Ребята, так нехорошо делать. Лучше по-человечески попросите». А они меня бить стали. В голове — синие молнии, фильм идет, все, как будто так и должно быть, странно. Я не падаю — кресла не дают. Били-били. «Тебе хватит?» Я опять: «Ребята, так нельзя». И опять били. Зуб потерял, фингал с поллица. После фильма подошел к ним, дал рубль, говорю: «Возьмите, если вам надо. Не бейте никого». Рубль взяли и пошли. Один вернулся и сказал: «Извини, сопляк, ты святой». Какой я святой? Мне еще до князя Мышкина — о-хо-хо пахать. Все равно приятно. Может, тот парень что понял…

После сеанса шлялся по городу, зашел в винный магазин, там где разливают. Смотрел долго как пьют, говорят. Странно все это. И жалко… Один мужик говорил умные вещи, что-то насчет супраментализации русской нации, про Бога, астрал, бессмертие, еще про что-то. Его никто не слушал, а мне понравилось. Плохо, что он потом, как свинья, свалился.

7 мая 198. г.

Ночью написал стих про этих людей в винном, и про предков, вообще про всех, пока никак не назвал.

Когда ночь опускает занавес черным небом над Ленинградом И никто в небесах не видит закулисную жизнь людей, Появляется Достоевский, режиссер наших душ безвзглядных, Появляется Достоевский, Бог тоски, не имущий церквей. В саром камне, покрывшем стены, в фонарях, мерцающих желто, В тусклых блестках воды канала, в царстве пьяниц, поэтов, блудниц,


5 из 9