Бездомная собака. Кругом шпыняют, устала, оголодала, намерзлась. На стоянке уползла под автомобиль, как в укрытие, да там к тому же под днищем его, наверное, тепло еще было от мотора и тихо. Так она и уснула, как бы выстрадав покой под его днищем, под колесом. А хозяин автомобиля быстренько сделал свои дела и уж завелся, видать, спешил весь день. Дал задний ход, выезжая со стоянки, — и собаку, не зная того, всмятку. Тут полно бездомных собак, которых тянет в укрытие и тепло, а места другого нету, и все тянет их под машины.
Астматики — их страх, когда привозят с приступом и они думают, что умрут. От страха и это помешательство потом — когда вызывают «скорую» при мысли одной об удушье. И кажется им, что задыхаются, — как этой, которая бросалась ко всем в приемном: «Когда меня спасут! Когда меня спасут!» Потом кричала: «Руки прочь от меня, ельцинские ублюдки!» Ее поэтому все же принимали поначалу за нормальную, то есть за правдоискательницу. Народ жалел — и ропот даже поднялся против врачей. Задыхалась, ползала на карачках, умоляла вколоть теофедрин… А не знала, что врачи уже вызвали психушку. И вот ее ужас, когда забирали, увозили, — дралась и кричала: «Меня убьют! Меня убьют!» А санитары из психиатрической бригады хлестали ее при всех по лицу: вроде бы в чувство хотели привести, но почти наотмашь били.
Пожилая женщина преображается на моих глазах, рассказывая о своем поносе.
Один из охранников — вчерашний школьник — купил на получку видеокамеру. Первое, что сделал: побежал с ней в морг снимать «фильм ужасов». То есть чьи-то ноги ампутированные и руки. Они смышленые, злые — но до людей не доросли и, наверное, никогда не дорастут. И это не взрослый садизм — это детское любопытство.