В своих необычайно ярких, экспрессивных записках Туркул не раз подчеркивал, что иногда удавалось побеждать большевиков одним маневром, но чаще всего — военным искусством и героизмом не массы, но личности.

И даже в последнем бою на Перекопе, когда уже было ясно, что дело проиграно, белая гвардия не изменила своим принципам. Вот как описывает его тот же Туркул: «Цепи красных, сшибаясь, накатывая друг на друга, отхлынули под нашей атакой. Когда мы, белогвардейцы, в нашем последнем бою, как и в первом, винтовки на ремне, с погасшими папиросами в зубах, молча шли на пулеметы во весь рост».

Да, это был уже не бой, а жертва крови!

Вот так и сомкнулись в нашем сознании два мифа об этой войне — «белый» (Лукаш, Туркул) и «красный» (Фурманов). Документальная проза Николая Раевского, не творя новых мифов и не эксплуатируя старые, помогает по-новому осознать эту, одну из самых трагических страниц нашей истории.

«...мы стали в Галлиполи под открытым небом, на снегу, в голом поле», — так заканчивает свои мемуары генерал Туркул, а небольшая книжка Ив. Лукаша «Голое поле» и «Дневник галлиполийца» Н.Раевского рассказывают уже о «мирных буднях» стоянки белой армии в Галлиполи.

«А в России, — заканчивает свою книгу Туркул, — от нас остались невидимое дуновение и боевая легенда. Кто встречался с нами в огне, тот не мог не уважать нас. И память о нас дышит, живет в России, как немеркнущий дальний свет».

Да, память — это не только вчера, а постоянное проникновение вчера в сегодня, и потому мы порой так явственно ощущаем дыхание и живую поступь истории. Не оттого ли у каждого человека возникает по временам такое ясное ощущение, что он как бы предшествует себе в своих предках (или предсуществует), тем более что история порой удивительным образом рифмует жизненные ситуации и давно забытое прошлое становится поразительно актуальным... Может быть, потому сегодня все и зачитываются воспоминаниями о событиях начала столь трагического для России XX века, что оно похоже на сегодняшнее его завершение.