– Ты веришь, что твоя судьба для меня дороже своей? – спросила сегодня тетя.
– Я был бы подлецом, если бы в это не верил!
– Тогда, Митенька, выслушай то, что уже не раз слышал. Мне нелегко об этом напоминать… Но в конце концов я должна думать не о том, как выгляжу, в каком свете предстану перед тобой, не о том, что ты обо мне подумаешь. Важно, что ты подумаешь о себе. И даже не подумаешь, а надумаешь в результате этого разговора.
– Еще ничего не случилось, – сказал я. И ткнулся своей рыжей головой в ее рыжую голову.
Она испугалась, что я хочу изменить направление нашей беседы. Отстранилась и продолжала:
– С тобой еще не случилось. Но наша семья не должна трижды спотыкаться об один и тот же булыжник. Два раза она споткнулась.
– Я знаю.
– Знать и делать выводы – не одно и то же. Потому вникни. Твоя бабушка, то есть моя мама, вышла замуж в восемнадцать лет. Меня родила в восемнадцать лет и одиннадцать месяцев. Говорят, ранний ребенок обречен на талант и успехи. Поверь: здесь нету законов!.. – Она приносила себя в жертву аргументации. Я снова прижался к ней своими веснушками. – Потом, через много лет, появилась на свет твоя мама. Но даже мы, две девочки, не смогли укрепить ранний брак!
Эпитет «ранний» звучал в ее устах так, будто происходил от слова «ранение».
– Твоя бабушка влюбилась вторично и умчалась со своим новым мужем в такие суровые условия, что туда «дети до шестнадцати лет» не допускались. Маму воспитала я. И не жалею. А скорблю лишь о том, что она не просто «повторила», а умудрилась побить рекорд твоей бабушки: влюбилась вторично, когда тебе было лишь три с половиной года. И тоже умчалась. Конечно, на Крайний Север! Тебя я с нею не отпустила… Ее нового мужа ты раздражал. До твоей золотой головы он дотрагивался с брезгливостью. Уж не говорю о веснушках. – Она дотронулась до тех, что были на левой щеке. – Он сразу же, разумеется, согласился, что в здешних климатических условиях и со мной рядом тебе будет лучше. Я благодарна ему за это. Но неужели ранний, необдуманный брак третий раз обрушится на мою голову?