Она была в шоке и говорила только:

- Больно! Больно! Больно!

В подъезде были женщины и дети. Мама сказала, что у нее дырочка в кармане пальто и

«горит» бедро. Другой осколок попал к маме в карман.

Когда в наш подъезд заглянули мужчины, то все закричали, что первую надо увозить

девушку без ноги. Она потеряла много крови. На вид девушке было 17–20 лет. Ее увезли.

В подъезд снова заглянули добровольные спасатели. Молодые парни. Среди них был

Аладдин. Меня решили доставить на перевязку в аптеку, на проспект Победы (в бывший

хлебный магазин).

Аладдин нес меня на руках и шептал:

- Не плачь, моя царевна! Не бойся! Помощь — будет!

Маму вели сзади. Не забыли и наши сумки с товаром — не растерялись в суматохе.

Наш путь лежал через двор Дома Моды. В нем я как-то жила с мамой у моего деда — журналиста.

Когда меня тащили под обстрелом, я увидела троих убитых. Они лежали отдельно друг от

друга. Их кто-то накрыл картоном. Одна была женщина, один — мужчина, а кто третий, я точно не поняла. По-моему, ребенок.

Нас отнесли в аптеку, и незнакомая женщина вытащила осколок из бедра у мамы. А мне

только перевязали ноги, так как один осколок был глубоко внутри, а другие тоже

вынимать было больно. Аладдин меня жалел, гладил по голове и грыз пряник.

Решили, что нужно домой, что в больницах все переполнено ранеными людьми, так как на

рынке торгуют в основном старики, женщины и дети. Мужчин там очень мало.

Практически нет.