простыни. Бегали люди. Они искали своих родственников и знакомых.

Легко раненные, ждали в очереди к врачу, со вчерашнего дня. Сидя на полу и на стульях.

Глухо стонали близкие тех людей, которые уже умерли в больничных стенах. Страшно

кричала какая-то чеченка. У нее убило детей. Женщина средних лет просила денег на

операцию сыну, на лекарства. Ей подавали.

Врач, который смотрел меня, устал. Он еле стоял на ногах. Он рассказывал, что ночью, в

момент операций, несколько раз отключали электричество, что прооперировали десятки

человек. Много умерло.

Молодой корреспондент-немец в очках и в клетчатой рубашке спрашивал докторов о

количестве пострадавших и умерших ночью. Каких ранений больше?

А меня о том, страшно ли было?

Врач называл цифры. Говорил, что в суматохе не записали всех. Оттого такая путаница и

многие не могут отыскать потерявшихся людей. Я не запомнила эти данные точно, поэтому

указать их не могу. Мне забыли сделать обезболивание, когда обрабатывали рану.

Я заревела. Кричать было стыдно. Врач спохватился и сделал мне уколы.

Все лекарства и шприцы тут же, в ларьке, купила моя мама. Дополнительно — прививку от

столбняка. Осколки искали, но не нашли.

- Без рентгена помочь не можем. Расковыряем ногу зря, — повторяли врачи: — Ищите, где работает рентген.

Удалили только мелочь. У мамы к этому моменту на бедре стоял пластырь. Она ходила. Мы приобрели болеутоляющие средства, много бинтов, хирургических салфеток и зеленку.

Будур.

23 октября 1999