– Вы хотите сказать, что ни полиция, ни налоговые органы не пытались вызвать вас на ковер, чтобы узнать, откуда вы берете деньги?

Она улыбнулась, слегка скривив правый уголок рта.

– Какое-то время они меня донимали. Теперь отстали.

– Это вы думаете, что отстали.

– Нет, в самом деле – по крайней мере, не вызывают меня на ковер. Но, конечно, они не сдались. Они всюду следят за мной. Если я, например, отправляюсь в бакалейную лавку, через тридцать секунд уже кто-то подсовывает кассиру записку с требованием отложить купюру, которой я расплатилась. Номер потом сверяется со списком, чтобы проверить, не из украденных ли она.

– Но, тем не менее, вы болтаетесь по округе и загораете.

– До сегодняшнего дня я не думала, что кто-то знает об этом месте.

– Не обманывайте себя, – сказал адвокат. – Они следят за вами. Раз уж они ведут наблюдение из машин и с мотоциклов, то, не исключено, делают это и с вертолетов.

– Я думала, что уже надоела им.

– Хотите поспорить? – предложил Мейсон.

Она с минуту подумала, потом покачала головой.

– Пока вы тут бродили босиком без дела, наслаждаясь ощущениями от прикосновения ветерка к коже, пара сыщиков, наверняка, наблюдала за вами в бинокль.

– Это их привилегия.

– Итак, вы собираетесь прийти ко мне в офис с полутора тысячами долларов, – резко сказал Мейсон.

– В десять утра. Может, в девять тридцать.

– Я постараюсь найти ваш трейлер, потому что меня заинтересовало это дело, но я не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание.

– Что вы имеете в виду?

– Если вы честны, я попытаюсь защитить вас. Однако, если ваш отец все-таки украл эти триста девяносто шесть тысяч долларов, а вы их где-то прячете или, по крайней мере, какую-то часть из них, и время от времени берете оттуда себе на расходы, я не собираюсь становиться соучастником после события преступления. Вы понимаете меня?