И так это все жутко волнующе — эти голые, очень выпуклые ножки, чарующе-серьезное личико с подпухшими губками. Боже мой! — все во мне заныло… А она спокойно чешет щелку. Дали зеленый, и они проследовали. Я оглянулся — уносилась вскачь с ранцем за плечами, опираясь на руки двух мальчиков…
Реклама:
Прежде чем люди в самолет садятся — через таможню все идут, и электронные двери свистят беспрерывно — у всех калькулейтор-спешиалист в кармане или в сумочке. Девушки, юноши, старики, черные, белые — все имеют.
— Я ебал ваш калькулейтор — ничего считать не буду!
— Я ебал ваш калькулейтор — ничего считать не буду! — пропел вдруг я громко и согласно и подпрыгнул даже в ответ на эту рекламу. Ну, на меня они не рассчитывали.
— Эй, перевозчик! Перевези меня на тот берег Бродвея — я еду купить немного соли для моей семьи. У нас двадцать восемь человек — трое соли совсем не едят.
И ступил ногой на мокрые, плохо обработанные доски парома. Кое-как наладили паром сообща несколько семей с правого и левого берегов. Вот уже и «Спички — Соль» видно. В камнях-развалинах приютилась. Солнышком освещена.
— Принесите мне букет, Розали — когда Вы будете идти ко мне.
Я тотчас верну Вам деньги. Купите мне голубые ирисы, потому что сегодня у меня дико болит правое легкое.